К нам едет "Ревизор" 1952 г.?
Раз, раз, раз. Меня видно? А так? Да я шучу. Кхе-кхе!
Значит так. Видеокассета номер семнадцать. План лекции.
Первое. Лирическая рекогносцировка.
Второе. Математическая артподготовка.
Третье. Литературная атака.
Четвертое. Смысловое отступление.
Буду краток. Я пригласил Вас, господа… с чем?(улыбается)
В 1997 году, по одному из московских (или общероссийских, неленивые могут поднять телепрограммы за тот или иной год) телеканалов я увидел фильм «Ревизор»…
Благо бы я наткнулся на него сидя дома и листая каналы, так нет же! Я увидел его в квартире милой девушки, которую я считал своей, и чьи родители уехали всего на один день! Я на 5 лет старше ее! И что же вы думаете? (округляя глаза) Я его досмотрел! Фильм!! Бедная девушка… Если я, старый ворчун, узнавал в картине лишь тех, кого видел раньше, то что говорить о ней, видевшей этих корифеев впервые… Она их не узнала. Никого. Грустно? Наверное. Но! Я ведь не знаю, кто поет ЭТУ песню сейчас по радио, и КТО играет в том сериале, хотя мой сын говорит:
- Эх, папа! Выйдешь в общество, и девушкам поговорить с тобой будет не о чем!
Я пытаюсь возражать:
- А о полемике Канта с Шопенгауэром? А о полемике Веллера с Ницше? А о разнице корпускулярной и волновой теорий? А, давай, - говорю, - я расскажу ей о разнице геометрий Эвклида и Лобачевского?
Сын сказал: «Отстань».
Обидно ж. Хотя, он прекрасно знает, что я в школе был двоечником и никак не мог доказать уч. литературы, что Л.Н. Толстой был назван САМИМ Лениным «Зеркалом русской революции». Что я получил положенную двойку по литературе в аттестате, чем поныне и горжусь, вместе с пятеркой по эстетике, коей я горжусь еще больше, поскольку в эстетике понимаю еще меньше, чем в литературе.
Я не смогу решить ни одну из красивых математических формул, хотя иногда и замечаю их красоту, но не могу понять радости математиков при виде каракулей на доске, и не объясню, почему тут пишется «не», а тут «ни». Но я смогу (и мог неоднократно) доказать практически любому(ой) двадцатилетнему студенту, что «Барбитантал стронция» излечивает от любых алкогольных отравлений и восстанавливает кумулятивную функцию печени, поскольку я его пью уже много лет и – ничего!» Он (она) никогда не задумается над чудовищной формулой «барбитантала стронция», они слышали «барбитурат», «тантал» и «стронций» и им этого достаточно. Вот вам и рецепт шарлатана: говори всякий бред, но не забывай тантал со стронцием и все будут здоровы.
Он прекрасно понимает, что у меня в кармане найдутся тридцать восемь прибауток для девушек, а у него еще ни одной, кроме тех, что он видел по телевизору.
(бодрится) Для «синего чулка» у меня найдется пара цитат из Александра Поупа, или Франсуа Вийона, для веселушки-хохотушки – тридцать девять похабных анекдотов, для спортсменки-плясуньи есть минута танцев с ней и весь вечер - фонтан «ред-буллов» и «Бернов».
Непревзойденным считается рыбак с самой длинной удочкой, забрасывающий блесну, аж на другой берег реки. Вот, это круто! Единственное, о чем все забывают, так это, о рыбе у нашего с вами берега. В попытке достать журавля, многие, так и сидят без синиц.
(закатывает глаза) Я выхожу в общество!.. В общество сына. И от меня там все шарахаются. Не потому, что я жертва экспериментов и меня сотрясают страшные конвульсии, а потому, что я говорю нечто, несовпадающее с мнением приглашенных дам и господ. Мне становится грустно и вся моя «продвинутость» повисает в ионосфере.
(по ленински, хитро прищуривается) А, ведь все это – есть бред и ревность старого (мягко говоря) ворчуна, к сияющему, пылающему, бурлящему жизнью и энергией сыну. (кряхтит). У него – всё впереди. Всё и все. И у вас всё впереди, все и он.
(кашляет, пытаясь вспомнить тему) Из актеров я узнал только Яншина, Гарина и Грибова. Но не потому, что я, как Черчилль, могу опознать признаки старости, лишь узнавая актеров в ролях бабушек в чепцах и адмиралов в отставке, а потому, что я слушался папу и смотрел, в свое время, фильмы, которые он называл хорошими.
(роняет голову на плечо) Прошли десятилетия, сменились приоритеты, я подрос и, как положено, взбунтовался. Благо мой бунт совпал по времени с эпохой видеобума в СССР и я, работая, на тот момент, в ларьке видеопроката, усмотрелся всей этой «резни живых помидоров по гонконгски» до полной атрофии видеорефлексов. До-олго после этой работы я не мог видеть даже выключенный видеомагнитофон…
(живо) Время – вперед! Я ждал. Как тигр перед прыжком, как кот перед кошкой, как морская свинка перед кормушкой! И пробил час. И я увидел этот фильм. И я плакал. Она сидела рядом, а я мычал, делая вид, что чешется глаз: «Смотри! «Э-э – сказали мы с Петром Иванычем!» Гениально! Видишь? Ах, как он подвернул голову! Эть, как плечиком свинтил!» Слава Богу, дама была не глупой и списала «испорченный вечер» на счет моей тонкой душевной организации. Я всего несколько раз в жизни чувствовал, что ВОТ, это и есть счастье… Всего несколько раз.
Только «Женитьбу Бальзаминова» я могу поставить на пьедестал почета рядом с этим киномонументом, и то на строчку ниже.
(задумчиво) Кто оказал большее влияние на развитие русской словесности: Салтыков-Щедрин с Ломоносовым или Вольтер с Байроном? Кто нам милее в кино: крушащий Рэмбо или сопящий Обломов? Чему нас учит история: ни одна осада не увенчалась успехом, если не было предательства. Вся Европа боялась шведской армии… Вся Европа боялась французской армии… А ведь Багратион брал Париж без помощи русской зимы… Вся Европа боялась немецкой армии один раз…Вся Евпропа боялась немецкой армии второй раз…И нам говорят, что русская зима виновата, а Манштейн – гений. Вспомните, чьи знамена развивались над чем? Немецкие ли над Кремлем? Чей опыт более матери кинематографии ценен: Мосфильма или студии Мирамакс? Ответ прост: чем ближе ты к оригиналу, тем более ярким тебе кажется персонаж. Американцу – ковбой, французу – винодел, японцу, как ни печально – пикачу, а русскому – солдат. Простой солдат, что и кашу из топора сварит, и водокрута из под воды достанет, и царевну из неволи извлечет и Родину спасет, и ни фига взамен не возьмет; была б у него Манька-краса, да востра коса, да полюшко-диво, да сивушки грива! (бодро) Аж стихами заговорил! Да-а, раньше-то я стихи писал! Выздоровел, наверное… Ведь любое творчество – суть болезнь, и болезнь душевная, а всеми душевными болезнями заведуют Кащенко с Ганнушкиным… «Солдат! Он должен быть жесток и, как взрыватель, прост» ((с) Егор Исаев.) Чем проще и бережней относится режиссер к оригиналу, тем лучше результат. Выискивая между строк то, о чем автор и не помышлял, и выдавая за скрытый смысл собственные черные квадраты, постановщик рискует углубиться скорее в собственный ливер, нежели показать то, что уже и так написано, да к тому же, подчас и русским языком. Написано: «Входит Фирс». Зачем же заставлять его впрыгивать! Задом! Голым! Да еще и в окно? «Это мое прочтение», «Я так вижу» говорят они и моргают. Вот напишите пьесу, экранизируйте ее, и мы увидим ваш взгляд на мир. Так нет же, в голову ничего не приходит, ну давайте по иному «прочтем» классиков. У Пикассо тоже был свой взгляд, но он же не дорисовывал усы и шпоры рафаэлевским мадоннам, а пачкал свои холсты, зато мы теперь приблизительно можем представить, как он видел журналистку, берущую у него интервью, и почему его при этом так воротило.
(как бы в никуда) Я всегда говорил: «Вот у Вас…», «А вот Вы…», и меня поправляли: «У Нас!», «А, вот Мы»! «Ты –такой же, как мы! Ты – один из нас» и я понимал, что я не в своем кругу. Я не говорил: «Мы…», «У Нас…», а говорил «Вы…», «У Вас..», и даже «Я, с Вами!..» и «Вы со мной!..» Значит я четко разделял свой «святой» (прости меня Господи! конечно же: «личный») очерченный мною круг и остальных людей, которые считали меня своим другом, но мне друзьями не являлись… Значит – это был не мой круг. Не надо стремиться ко мне в друзья или во враги. Надо просто жить со мной. Или вне меня.
Пардон! Увлёкся!
(четко и уверенно) - Да.
(в сомнении) - Да-а-а. (В смысле: «Ну, возможно, жизнь на Марсе и присутствует в наличии…») Конечно, я скачал «Инкогнито из Петербурга» с Вашего сайта. Да, я его посмотрел. Но! Того сжимающего сердце и распирающего душу чувства не испытал. Ну, не испытал. Говорят, актер – марионетка в руках режиссера и кино – искусство режиссерское. Может быть. Однако другие фильмы Гайдая (кроме «Инкогнито…» и первых настольных поделок), я смотрю с поросячьим восторгом, а этот – не могу. Возможно, и даже наверняка, у этого фильма есть поклонники, и, скорее всего, непримиримые фанаты, однако себя причислить к их стройным колоннам я не решаюсь. Вероятно, как и люди, есть фильмы «моего круга» и «не моего». Причин сему явлению можно насчитать неимоверную пропасть, но яйцо Фаберже в сравнении с гранитно-змеевиковыми яйцами, продающимися в Музее Минераловедения на Манежной пл. – суть два, а то и три, берега, пусть даже и одного, Тихого океана. Дабы никого не обижать, сойдемся на том, что «Инкогнито…» - это шедевр Фаберже, а «Ревизор» - это Тихий океан.
(взглянув на часы и собирая бумаги со стола) Рассуждая, как нахлебник и потребитель, теша самолюбие меценатов и дарителей, хочу попросить Всех, кто имеет в своей коллекции фильм:
«Ревизор». СССР, 1952 г.
Режиссёр: Владимир Петров.В ролях: Юрий Толубеев, Михаил Яншин, Эраст Гарин, Игорь Горбачёв, Алексей Грибов…
не почесть за труд и выложить данную жемчужину мировой кинокультуры на сайт arjlover.
(скороговоркой) Всем спасибо. Встретимся на следующей лекции.
Пропустившим передайте конспекты. Я буду спрашивать по сегодняшней теме «Развитие пунктусиса и графографии в современном потоке сознания» анализируя ответы, без оглядки на диагноз отсутствовавших, но с прогнозом на пересдачу.
(уходит, роняя листы бумаги. обрыв ленты.)
|